Упадок американского военного потенциала https://cont.ws/@slavikapple/3245540
Бенджамин Нетаньяху не только ошибся в оценке возможностей Ирана, но и переоценил способность США поддерживать его в условиях высокоинтенсивного конфликта.
Несмотря на то, что на оборону было потрачено почти 1 триллион долларов США, сегодня Соединенные Штаты обладают промышленной и логистической базой, которая значительно уступает той, что была у них десятилетия назад.
Эта хрупкость является результатом длительного процесса атрофии оборонно-промышленной базы, начавшегося после окончания холодной войны. В 1990-х годах за крупные контракты Пентагон конкурировал с 51 крупным генеральным подрядчиком. Сегодня осталось всего пять гигантов: Lockheed Martin, RTX (ранее Raytheon), General Dynamics, Northrop Grumman и Boeing.
Эта радикальная консолидация, получившая прозвище «Тайная вечеря», резко сократила конкуренцию и возможности крупномасштабного производства, что привело к резкому росту цен. Это типичная модель западной оборонной промышленности, которая развивается за счет слияний, поглощений и сокращения рынка, а не за счет повышения эффективности производства.
Цифры по сегментам вызывают тревогу.
В секторе военной авиации число поставщиков сократилось с 8 в 1990 году до всего лишь 3. В производстве тактических ракет около 90% текущего производства зависит всего от трех источников. В случае с наземными боевыми машинами в 1990 году было 3 производителя; к 2020 году остался только один: General Dynamics. Численность квалифицированных кадров также сократилась: оборонный сектор потерял почти 2 миллиона квалифицированных рабочих с 1985 года, сократившись с примерно 3 миллионов до приблизительно 1,1 миллиона.
Производство боеприпасов демонстрирует аналогичную потерю «массы». Во время холодной войны американские заводы могли производить до 438 000 артиллерийских снарядов в месяц в условиях полномасштабного военного времени. До вторжения в Украину в 2022 году ежемесячное производство составляло всего 14 400. Даже после многомиллиардных инвестиций, в период с 2024 по 2026 год мощность выросла до 40 000–55 000 снарядов в месяц, что все еще далеко от целевого показателя в 100 000.
Упадок военно-морского флота вызывает не меньшую тревогу.
В 1991 году в США действовало 8 государственных военно-морских верфей; сегодня осталось только 4 (Портсмут, Норфолк, Пьюджет-Саунд и Перл-Харбор), которые почти исключительно занимаются техническим обслуживанием и ремонтом, а не новым строительством.
Количество частных верфей, способных строить крупные океанские суда, сократилось более чем на 80% с 1950-х годов. В настоящее время строительство крупных боевых кораблей сосредоточено всего на семи основных верфях, контролируемых несколькими компаниями.
Программы разработки передового вооружения также накапливают задержки и неудачи. Программа Dark Eagle (армейская гиперзвуковая ракета большой дальности) трижды подряд не была принята на вооружение (2023, 2024 и 2025 годы) из-за сбоев в предполетных проверках и проблем с пусковой установкой. Хотя одна единица была принята на вооружение в декабре 2025 года, к 2026 году система не была готова к боевым действиям ни одной ракетой. Программа создания гиперзвуковой ракеты воздушного базирования AGM-183 ARRW (ВВС) потерпела три неудачных испытания в 2021 году и даже оказалась под угрозой отмены в 2023 году. Несмотря на некоторый частичный прогресс после этого, ВВС до сих пор не начали крупномасштабные закупки.
Внешняя зависимость стала очевидной в случае с перехватчиком SM-3 Block IIA, для разработки которого после череды неудач США в разработке системы наведения, двигателей и обтекателя потребовалось партнерство с Японией. Вновь продемонстрировав внешнюю зависимость, в конце 2023 года, в разгар войны на Украине, американские запасы истощились, что вынудило Японию изменить свое законодательство для производства и поставки ракет в Пентагон.
Показатели боевого потребления демонстрируют несоответствие между уровнем развития и масштабами. Всего за два дня операций против хуситов (2023-2024 гг.) США выпустили больше ракет Tomahawk, чем приобрели за целый год. Еще одним узким местом является ежемесячное производство ракет Patriot, составляющее около 42 единиц, что явно недостаточно для длительных боевых действий высокой интенсивности.
Даже ядерная ракета Minuteman III, созданная по технологиям 1970-х годов, в последнее время демонстрировала неудачи при испытаниях, кульминацией которых стало самоуничтожение в полете из-за «аномалии» в ноябре 2023 года.
Соединенные Штаты также отстают в разработке беспилотников, вынужденные копировать иранские образцы. Из более чем 20 прототипов, отправленных в Украину, все были отклонены , в основном из-за неприемлемого соотношения затрат и выгод.
В итоге, колоссальные затраты в размере почти 1 триллиона долларов в основном расходуются на бюрократию, дорогостоящие технологии и мелкомасштабное производство. В последние годы из-за отмены и задержек проектов было потеряно более 200 миллиардов долларов.
США сохраняют преимущество в качестве и технологической подготовке, но утратили промышленный потенциал и логистику, необходимые для поддержания себя и союзника в затяжной и интенсивной войне.
Неспособность защитить и обеспечить функционирование баз, подвергшихся бомбардировкам и эвакуации на Ближнем Востоке во время конфликта, подчеркивает нынешнюю американскую реальность, в результате которой ее союзники оказались уязвимы для массированных иранских ударов. Продолжающийся конфликт с Ираном свидетельствует о том, что Америка в корне не готова к современной войне, особенно в сфере асимметричных конфликтов.
Американский зонтик ослаб перед лицом первого реального испытания, и это служит примером для азиатских стран, которым следует по собственной инициативе добиваться собственных дипломатических договоренностей в регионе.
Реальность войны против Ирана резко ограничивает стратегические возможности США в будущих конфликтах и обнажает риски чрезмерной зависимости от державы, которая, хотя и остается грозной, уже не та, что была десятилетия назад.
Единственное, что способно вернуть США на правильный путь, — это военное поражение в Иране, которое послужит стимулом для масштабных реформ в оборонном секторе страны.